Библиотека

В разделе Библиотека представлена коллекция разнообразной литературы на тему БДСМ, фетиш и околотематических направлений, эротические и БДСМ рассказы. Материалы этого раздела представлены исключительно в ознакомительных целях.
Внимание! Ознакомьтесь с пользовательским соглашением сайта.

Узнать подробнее >
  Версия для печати

Рассказы

В этой рубрике опубликовано большое количество БДСМ Рассказов и BDSM Историй различных направлений и жанров.
Если вы являетесь автором и желаете добавить свой БДСМ Рассказ или историю в нашу библиотеку - свяжитесь с нами через форму обратной связи или воспользуйтесь контактами на главной странице сайта. Мы будем рады новым авторам!
ВНИМАНИЕ! В отдельных рассказах могут присутствовать элементы жестокости и не принятия принципа БРД (Безопасность, Разумность, Добровольность), они не являются чистым БДСМ, а, в некоторых случаях, и вообще не относятся к БДСМ! Автор рассказа, просто выразил, таким образом, свои тайные эротические фантазии и ни коим образом не призывает к воплощению данных действий в жизни! Следует ВСЕГДА различать и осознавать где начинаются фантазии и где реальная жизнь.

other Арсений Кандалин - Товар лицом

Автор: Арсений Кандалин

Продолжение. Начало – рассказ «Сказавши «А»


Мелодично зазвенел звонок телефона. Я снял трубку. Приятный женский голос пропел мне в ухо:

- Господин Кандалин?

- Да, - ответил я.

- Вас беспокоят из магазина «Ампир». К нам поступило готическое кресло, близкое по дизайну, который Вы описали в своем заказе две недели назад. Вы посмотрите его, или нам выставить кресло в торговом зале?

- Нет, подождите немного. Я подъеду в магазин в конце рабочего дня, около шести.

- Хорошо, мы будем рады вас видеть. До свидания.

- До свидания.

На другом конце провода положили трубку. Я тоже сделал это. С некоторой долей сожаления: голос в трубке ласкал и даже, я вынужден был отметить, возбуждал.

***

В свободное от работы время я был занят поиском мебели и аксессуаров для тайной комнаты, в которую я превратил помещение, обнаруженное мною при обследовании подвала купленного недавно мною старого дома. Дом этот уединенно стоял недалеко от развалин старой крепости. Я обстукивал молотком стены подвального помещения, чтобы определить материал, из которого они были сложены. После очередного удара молотком раздался глухой звук, отличный от предыдущих. Нетрудно было предположить, что за стеной была пустота. Постукиванием молотка я определил примерные контуры этой пустоты. Лом и кувалда довершили начатое, и через час работы в облаках известковой пыли передо мной зиял сводчатый проем, за которым оказались каменные ступеньки, ведущие вниз.

Прихватив с собой фонарь, я не без некоторого трепета вступил в проделанный проем. Спускаться пришлось недолго. Я насчитал семь ступенек. «Сакраментальное число!» - усмехнулся я про себя. Здесь не было запаха сырости и затхлости, какой обычно бывает в подобного рода подземельях. Видимо, существовало некое подобие вентиляционной системы, не дававшей воздуху застаиваться здесь.

Преодолев эти семь ступенек, я двинулся по коридору, освещая фонарем дорогу перед собой. То и дело луч фонаря выхватывал из тьмы свод потолка с рисунком кирпичной перевязки, ниши в кирпичных стенах. В каждой нише находился кованый кронштейн для удержания факела.

Коридор был прямым и луч фонаря то и дело терялся в его глубине. Но прямой коридор не давал мне возможности потерять ориентировку в подземном пространстве. Пройдя шагов триста по коридору, который вел, как я успел сориентироваться, к развалинам старой крепости, я оказался в помещении круглой формы. Диаметр этого помещения составлял что-то около пятнадцати метров, и высота его была около четырех метров в самой верхней точке куполообразного потолка. Кирпичная кладка в этом месте сводчатого потолка заметно отличалась от остальной кладки и была явно и намного новее ее. По всей видимости, ею был замурован проем.

Скорее всего, это помещение некогда было пороховым погребом под крепостной башней, а через проем, который позднее заделали, осуществлялась подача боеприпасов к орудийной батарее в башне.

Когда я покупал дом, то предположить не мог, какое достояние приобретается мною вместе с ним. Моя изощренная фантазия моментально нарисовала возможные варианты использования открытого мною подземелья. Из всех этих вариантов я выбрал один и принялся за его реализацию.

Как раз для этого мне и нужно было готическое кресло и многие другие предметы интерьера для мрачного подземелья. В магазине антиквариата подходящего не оказалось, поэтому пришлось сделать предварительный заказ. И вот очень милый и обворожительный голос известил меня о том, что моим ожиданиям положен конец.

***

Я встал из-за стола, сладко потянулся, и, сделав несколько шагов, открыл дверь, замаскированную под декоративную дубовую стенную панель. За потайной дверью моему взору предстала зловеще-возбуждающая картина: посреди небольшой комнатки висела, слегка покачиваясь, Эвелина, моя помощница, выполняющая обязанности бухгалтера и делопроизводителя. Она висела в том положении, в каком я оставил ее три часа назад. Да и не могла она как-либо поменять это положение, так как была надежно связана ремнями и веревками.

Красавица Эви была почти полностью обнажена. «Почти» потому, что то, что на ней было надето, нельзя было назвать одеждой. Три часа назад я пригласил ее в кабинет и отчитал за очередную небольшую провинность. Хороший начальник всегда найдет, за что можно отчитать свою хорошенькую подчиненную, тем более, если он желает еще и примерно наказать ее, кстати, к удовольствию обоих. После небольшой нотации я, крепко ухватив девушку за локоть и слегка подталкивая, завел ее в эту комнатушку, где сам же и раздел свою подчиненную, оставив на ней только черные сетчатые чулки, которые удерживались на бедрах резинками, вделанными в верхний край чулок, и черные полусапожки на высоких каблуках-«шпильках». Все это время, пока раздевал девушку, она стояла, безвольно опустив руки и склонив голову, так же, как и потом, когда я натягивал на ее безвольные, совершенно не сопротивляющиеся руки, длинные, до самых подмышек, черные оперные перчатки. Выдавали истинное состояние Эвелины только торчащие и твердые соски ее грудей, немо кричащие о том, что моей бухгалтерше-рабыне нравится все то, что я с ней делаю, нравится полностью принадлежать мне, не задумываясь ни над чем, не решая никаких проблем, не отвечая ни за что. Некогда став моей рабыней, она освободилась от всего этого.

Закончив процедуру подготовки Эви, я приступил к самой экзекуции, которая должна была последовать за досадный промах с пролитым на лежащие на столе документы кофе. Я вел переговоры с одним из моих потенциальных клиентов о проектировании строительстве для него фешенебельной яхты. Эвелина присутствовала во время переговоров, а заодно и прислуживала нам. Мой клиент не смог удержаться от соблазна потрогать ее тугое бедро, обтянутое сеткой чулка, когда девушка ставила перед ним на стол кофе. От неожиданности Эви вздрогнула, а кофе оказался на документах, разложенных на столе. Я извинился перед моим клиентом за неуклюжесть моей сотрудницы и пообещал, что он непременно получит от меня свидетельство о том, что для Эвелины произошедшее не прошло даром.

Зайдя к девушке за спину, я взял с сервировочного столика кляп-мундштук, вставил его в рот моей бухгалтерши, который она с готовностью раскрыла, и закрепил его с помощью ремней и пряжки на затылке девушки. Застегнув ремни кляпа под подбородком и на темени, я вдавил зубы Эвелины в резину мундштука.

Покончив с кляпом, я принялся за руки моей рабыни. Взяв со столика коротки е и широкие кожаные ремни, я стянул Эвелине руки за ее спиной на запястьях и выше локтей. При этом слегка выступающие лопатки девушки почти сошлись вместе, а красивые груди еще больше выпятились и слегка разошлись в стороны.

Когда руки девушки оказались туго и надежно стянутыми ремнями, я стянул моей рабыне талию широким кожаным ремнем. На пряжке этого ремня имелось кольцо-серьга, через которое я протянул грубую пеньковую веревку толщиной в палец и сложил ее вдвое. Все также стоя за спиной у Эви, я просунул руку между ее ног, поймал свисающую с пряжки ремня сдвоенную веревку и вытащил ее концы за спину девушке. Один конец веревки я продел под ремнем, стягивающим запястья ее рук, и соединил его с другим концом, завязав тугой узел. При этом руки Эвелины оказались прижатыми к ягодицам, а веревка впилась в уже источавшую соки промежность девушки.

Я подвел связанную красавицу к стоящему посреди комнаты стулу, над которым свисал отрезок цепи с карабином на конце. Цепь была закреплена за вделанное в потолок кольцо.

- Встань на стул, повернись спиной к цепи, - приказал я Эвелине.

Она подчинилась, неловко взойдя на стул, и. так же неловко переступая соблазнительно красивыми ножками на его сиденье, повернулась связанными руками к свисающей с потолка цепи. Карабин оказался чуть выше ремня, стягивающего локти моей рабыни.

Я подтянул ее локти за этот ремень к карабину, раскрыл его и закрепил на ремне. После этого я обнял Эвелину за бедра, крепко прижав их к себе, и, таким образом удерживая бухгалтершу, приподнял ее и убрал из-под нее стул.

Обворожительно красивая Эвелина замычала сквозь кляп, почувствовав, как еще сильнее выворачиваются назад ее локти, натягивается кожа, впиваются в плоть ремни и грубая пеньковая веревка. А вот опоры под собой она не чувствовала.

Подкатив к покачивающейся на цепи Эви сервировочный столик, я продолжил связывание моей рабыни, для чего перекинул одну ее ногу через другую, а ступню первой завел позади ступни второй. Перевитые ноги я стянул вместе ремнями над и под коленями и на лодыжках.

Эвелина замычала еще сильнее, но я решил не довольствоваться сделанным, а застегнул на изящной шее наказанной сотрудницы ошейник с кольцом для поводка. К ремню, стягивающему перевитые ноги девушки над коленями, я прикрепил еще один карабин, и, взявшись за него, подтянул колени Эви к шее, закрепив карабин за кольцо на ошейнике.

Вот теперь работу можно было считать законченной. Я похлопал подвешенную Эвелину по тугим ягодицам, повертел ее из стороны в сторону, любуясь своей работой. Идея была хороша. Положение наказуемой можно было ужесточить в зависимости от тяжести вины. Для этого ее можно было бить по ягодицам и бедрам хлыстом или плетью. Можно было менять сроки пребывания наказуемой в этом положении. А можно было закрепить на ремне, стягивающем лодыжки, груз. Универсальная идея с огромным резервом для модернизации, что и говорить!

Теперь мой клиент должен получит уведомление о полученной сатисфакции. Я взял со столика Polaroid и сделал несколько снимков подвешенной на цепи Эвелины с разных ракурсов. Когда изображение окончательно проявилось, я собрал снимки и вложил их в конверт.

***

Оставив Эвелину в таком положении в потайной комнате, я вернулся за свой рабочий стол в кабинете. Работа не шла. Еще бы! Все это время, пока я связывал мою бухгалтершу-рабыню, я отнюдь не пребывал в состоянии хладнокровной беспристрастности. Мой член разве что не звенел, налившись возбуждением, и рвался наружу, выпирая бугром из-под брюк и норовя вырвать пуговицы ширинки. Еще немного – и он извергся бы тугой струей семени. Мошонка налилась свинцовой тяжестью. «Черт возьми! – выругался я про себя. – Надо подумать о секретарше-рабыне на такой случай. Минет сейчас был бы более чем кстати».

***

Тот самый телефонный звонок из магазина «Ампир» заставил меня вспомнить об Эви. Судя по картине, представшей моему взору, она в своем положении мало чувствовала себя наказанной: оголенные части тела были покрыты мелкими капельками пота, само тело подрагивало после очередного оргазма, а из натертой веревкой промежности тянулась тонкая и вязкая струйка «сока страсти». «Эта милая сучка – сущая мазохистка! – подумал я. - Настоящее наказание для нее, похоже, если с ней ничего не делают. Получается, добрее меня для нее начальника нет».

- Однако, Эвелина Карловна, Вы тут не теряли даром время, - язвительно заметил я, и начал освобождать девушку от ремней и кляпа.

Когда девушка смогла разжать челюсти, а я – вынуть толстый обрезиненный мундштук кляпа, из ее рта, который свело настолько, что она не сразу смогла его закрыть, обильно полилась слюна.

- Тю-у, милая, да ты течешь почти всеми дырками! – с этими словами я достал свой носовой платок и вытер им рот Эвелины, после чего продолжил освобождать ее от ременных пут. Конечно, совсем бесстрастным при этом я оставаться не мог и то и дело поглаживал и сдавливал тугую плоть моей рабыни.

Сначала я освободил от тугих объятий ремня ее изящные лодыжки, потом отсоединил от ошейника стянутые ремнем колени, после чего расстегнул пряжку ремня над перекрещенными коленями.

- Попробуй, какая ты в своей похоти, - с этими словами я обмакнул указательный и средний палец своей левой руки в раскрытую грубой веревкой расселину горячего и мокрого влагалища, после чего поднес эти пальцы к ее губам.

- Пробуй, пробуй, Эви, ты – вкусная! – я погрузил пятерню правой руки в густую гриву ее волос коньячного цвета, ухватился за загривок и подтолкнул головку моей бухгалтерши навстречу влажным от «сока Эви» пальцам.

Волей-неволей все еще подвешенная рабыня вынуждена была раскрыть рот, и принялась с упоением обсасывать мои пальцы, слизывая с них свой сок.

- Ну, хватит, увлеклась, дорогая! – проворчал я. – Прибереги свою прыть «на потом»!

Я вынул пальцы изо рта Эвелины, обнял ее бедра этой же рукой и, прижав ноги девушки покрепче, подтянул ее вверх, отстегивая карабин от цепи, после чего попробовал поставить ее на пол. Но ноги девушки так долго пребывали в связанном и перетянутом состоянии, что затекли, и Эви, не в силах удержаться на них, опустилась на колени, а затем, отклонившись вбок, села на ягодицы, опершись на все еще связанные за спиной руки.

- Девочка, я хотел тебя наказать, а вышло так, что ты от такого наказания получила удовольствие. Я думаю, будет справедливо, если ты за полученное удовольствие поблагодаришь своего Господина, а заодно и разомнешь свой рот, - с этими словами я расстегнул свои брюки.

Эви не надо было объяснять, что нее требуется. Она оттолкнулась связанными руками от пола, встала на колени и, расставив их в стороны для большей устойчивости, стала ловить все еще плохо слушающимися губами мой член. Я помог ей, знакомым движением запустив свои руки в ее волосы, ухватившись за них, и, буквально, насадив голову девушки на мой подрагивающий от возбуждения член.

Возбуждение мое было настолько велико, что стоило бухгалтерше обхватить губами тугое древко, слегка прикусив его, и провести по чувствительной головке языком пару раз, как я извергся в глотку моей рабыне мощной и тугой струей. Я закрыл глаза и застонал от удовольствия и облегчения.

- Ты знаешь, Эви, я тут подумал, что неплохо было бы нам завести секретаршу-минетчицу, - сказал я девушке, вынимая все еще подрагивающий после бурного семяизвержения член изо рта моей рабыни.

- Зачем Вам это, Арсений? – впервые за все прошедшее время заговорила Эвелина. – Разве я плохо справляюсь с этим? Вам сейчас не понравилось? Я все исправлю, - и она снова потянулась губами к моему члену.

- Нет, ты – великолепна! Это – аксиома. Но, представь, ты в очередной раз наказана, а наказывать тебя я всегда найду, за что, да ты, похоже, и сама этого хочешь, связана, во рту кляп… А мне-то каково? А? Ну, и кто из нас наказан?

- Вы правы, мой Господин. Вы позволите Вашей Эви подыскать Вам подходящую кандидатуру? – попросила она, упомянув о себе в третьем лице.

- Пожалуй… Займись этим, как освободишься, - ответил я ей, но тут же осекся. – Хотя слово «освободишься» для тебя сродни приговору. Не дождешься.

- Я счастлива, Арсений! – и девушка, поймав губами мою руку, поцеловала ее.

- Ладно, вставай уж, я развяжу тебя. У нас еще много дел сегодня.

Я освободил руки Эвелины от ремней и посмотрел на часы. Было без четверти пять пополудни.

- Можешь не одеваться, - сказал я Эви. – В конторе, наверное, уже никого нет. Иди в дамскую комнату, приведи себя в порядок, а потом надень вечерний туалет, тот, что я собрал тебе два дня назад. Через полчаса я жду тебя здесь.

Мне и самому необходимо было привести себя в порядок. Несмотря на то, что моя бухгалтерша хорошо обработала мою плоть языком, остатки подсохших спермы и слюны вызывали легкий зуд. Мне надо было и самому помыться.

***

В назначенное время Эвелина робко постучала в дверь моего кабинета, вошла и остановилась в четырех-пяти метрах от письменного стола. На этом расстоянии я мог хорошо рассмотреть девушку.

Она была великолепна!

Короткое чёрное вечернее платье без рукавов облегало точёную фигурку моей рабыни. Короткое настолько, что при каждом шаге девушки из-под его нижнего края то и дело мелькали кружевные края чёрных полупрозрачных чулок, застёжки и резинки пояса и соблазнительная нежная плоть бёдер. Тугие точёные ноги Эви, обтянутые чулками, были обуты чёрные же туфли на высоких и тонких «шпильках». Изящные остроносые туфли удерживались на этих умопомрачительных ногах узкими ремешками, обвивавшими лодыжки примерно до голеней. Ремешки туфель перекрещивались, придавая ногам Эвелины ещё большую сексуальность, которая, к тому же, усиливалась тем, что эта будоражащая воображение перевязь слегка вдавливалась в плоть небольшой дугой вогнутых и прижатых друг к дружке ножек.

Моя бухгалтерша стояла в пяти метрах передо мной, вытянувшись по струнке, вытянув обтянутые длинными, почти до самых подмышек, чёрными оперными перчатками руки, выражаясь солдафонским языком, «по швам», оттопырив в стоны ладони с прижатыми друг к дружке пальцами. Могло показаться, что девушка связана по рукам и ногам невидимыми верёвками. На тонкой изящной шее этой красотки был надет ошейник из полированной стали, представлявший собой полосу сантиметра четыре шириной. На ошейнике имелось кольцо, к которому можно было присоединять поводок или цепь. При более близком рассмотрении на полированной поверхности ошейника можно было прочитать выгравированную надпись на русском, немецком и английском языках – «Собственность Господина А. Кандалина», «Das Eigentum Herrn A.Kandalin» и «M-r A. Kandalin's property».

Придирчиво осмотрев Эвелину с головы до ног, я довольно хмыкнул, удовлетворившись осмотром, и, выдвинув ящик стола, достал оттуда цепной поводок. Нажав кнопку коммутатора, вызвал автомобиль. Затем, встав из-за стола, пальцем поманил к себе Эви. Девушка на негнущихся ногах, будто впервые в жизни надела туфли со «шпильками», подошла к моему столу и слегка перегнулась через него, подставив ближе ко мне свою изящную шею с ошейником. Я пристегнул к кольцу карабин поводка, не выпуская его из рук, наклонился, достав из-под стола кейс, и, всё так же держа девушку за поводок, обошёл вокруг стола. Эви была настолько хороша, что я не удержался, и, поставив кейс на пол рядом с тугими ногами девушки, обнял её, прижав к себе и сдавив руками её тугие ягодицы. С великим трудом я удержался, чтобы не впиться своими губами в её очаровательные полноватые губки.

Поборов в себе сильное желание, я поднял кейс, взялся за поводок и вышел из кабинета, ведя за собой послушно следовавшую бухгалтершу.

***

Достоинством моего офиса было то, что на улочке, куда выходила парадная дверь, прохожие появлялись изредка. Мой бизнес не требовал большого наплыва посетителей. Я вышел на мостовую и вывел из офиса на поводке Эвелину, после чего запер входную дверь. Лимузин чёрного цвета ожидал нас метрах в шести от главного входа.

Пока мы приближались к нему, я наслаждался музыкой, извлекаемой из брусчатки мостовой «шпильками» Эви. «В следующий раз надо заковать её в кандалы, и к этой прекрасной музыке «шпилек» прибавится лёгкий стальной перезвон. А водителю я неплохо плачу: сидит, как истукан с каменным лицом, даже головы не повернёт. Будто ничего не происходит, а девушки на поводках – для него обыденное зрелище», - эти мысли роились в моей голове. Я остановился у закрытой дверцы. Моя спутница обошла меня и распахнула дверь авто. Устроившись на диване в салоне, я потянул поводок на себя и затянул Эвелину в салон. Она скромно примостилась на диване напротив меня. Положив кейс на её колени, я наказал ей: «Не урони!» «В «Ампир»!» - это уже водителю. Автомобиль мягко тронулся и покатил по брусчатой мостовой.

***

Антикварный магазин «Ампир» размещался в старой части города на узенькой улочке, скрывшейся в тени старых лип и дубов. Место для магазина весьма небойкое. Да в этом и не было особой надобности. Покупателями в нём не были случайные прохожие, а товары, будучи приобретёнными в этом магазине, с лихвой окупали не только разного рода лицензии и налоги, но и приносили немалую прибыль его хозяйке, о чём можно было судить по внешнему виду и интерьеру помещений, находившихся явно не в упадке. О достатке свидетельствовал и тот факт, что в магазине продавала товар не сама хозяйка, а нанятая ею продавщица, которая поднялась нам навстречу при звуке колокольчика, зазвеневшего при распахивании двери.

Выше среднего роста коротко стриженая брюнетка с редко встречающимися в сочетании с такого цвета волосами глубоко-синими глазами, тонким прямым носом и контрастно выделяющимися на бледном лице слегка румяными щеками двигалась навстречу нам с Эвелиной походкой манекенщицы на дефиле. «Красивая девушка, - отметил я про себя. – Сюда стоило заглянуть хотя бы ради того, чтобы получить маленькое удовольствие от созерцания её внешности». Девушка вдруг остановилась посреди помещения, словно натолкнулась на стеклянную перегородку. Широко раскрытыми глазами она рассматривала мою рабыню. Реакция её была вполне объяснима: не каждый день можно видеть такое милое создание, тем более, с ошейником, да ещё ведомое на поводке, словно домашнее животное.

У нас тоже появилась возможность рассмотреть девушку повнимательней. На ней был чёрный костюм, состоявший из блейзера и короткой юбки, предоставлявшей возможность любоваться коленями продавщицы. Белая блузка резко контрастировала с тёмной тканью костюма и галстука, повязанного свободным узлом с нарочитой небрежностью. Из-под рукавов блейзера выглядывали белые манжеты блузки с запонками из полированного лабрадора. Красивые стройные ноги, по которым можно было предположить, что в свободное время их хозяйка занимается шейпингом или спортивными танцами, были обтянуты чёрными чулками или колготками и обуты в замшевые туфли-«лодочки» чёрного цвета со «шпильками» высотой около 10-12 сантиметров. Благодаря высоте «шпилек» и высокому подъёму стопы создавалось впечатление, что линия стопы плавно и незаметно переходит в линию голени, и невозможно было различить, где заканчивается голень и начинается стопа. Это придавало ногам девушки особое изящество и сексуальность. При виде таких ног у меня всегда возникало желание погладить их, подержать за лодыжки, а изощрённая фантазия рисовала их связанными верёвками или закованными в цепи.

Наконец девушка преодолела оцепенение и уже знакомым по относительно недавнему телефонному разговору голосом пропела:

- Здравствуйте, господа! Могу ли я быть полезной вам?

О том, что это тот самый голос, мне напомнило не столько сознание, сколько вздрогнувшая в штанах плоть и внезапно участившееся сердцебиение.

- Здравствуйте! – ответил я. – Несомненно, нам понадобится Ваша помощь. Вы звонили недавно в мой офис. Ведь это были вы?

- Вы – господин Кандалин! – догадалась девушка.

- А Вы…

- Линда, - поспешила сама представиться продавщица, и вопросительно посмотрела на Эвелину.

- Это – Эвелина, - представил я свою рабыню, не объясняя и не поясняя ничего более.

Красивая брюнетка кивнула, сделав вид, что ей всё ясно без дальнейших объяснений.

- Линда, а где у вас гардероб? – спросил я.

Девушка недоуменно посмотрела сначала на меня, потом перевела взгляд на Эви, но вопросов задавать не стала, хотя повод для этого имелся: на нас не было ни пальто, ни плащей. Затем, видимо вспомнив аксиому «правоты клиента», показала на рогатую стойку-вешалку, стоявшую в углу холла-прихожей.

Как раз то, что надо, - удовлетворённо произнёс я, окинув стойку сверху вниз. Это была не какая-нибудь передвигаемая с места на место вешалка на треножнике. Это было надёжно привинченное к полу и потолку сооружение, представлявшее собой столб, диаметром сантиметров около десяти, выполненный из красного дерева, покрытого прозрачным лаком и отполированного до зеркального блеска. В его поверхности отражались искажённые кривизной окна магазина, выходившие на улицу. Столб был увенчан рожками из полированной стали, предназначавшимися для пальто и шляп.

Я, не выпуская поводка из руки, подвёл Эвелину к столбу-вешалке, и, взяв её за плечи, развернул девушку спиной к полированной стойке. Эви безропотно повиновалась. Вынув из кармана пиджака наручники, я взял мою бухгалтершу за правую руку и защёлкнул один из браслетов на её запястье. Взявшись за запястье левой руки девушки, я завёл обе руки моей рабыни за её спину и окончательно сковал руки Эвелины позади столба-вешалки. Вышло так, что я невольно обнял Эви. Запах её волос и духов вызвал у меня прилив нежности. Я не удержался и поцеловал девушку в губы, сказав:

- Постой здесь. За тобой придут.

- Да, мой Господин, - еле слышно шепнули в ответ её губы.

Я развернулся, чтобы идти встретился взглядом с Линдой. Её синие глаза были расширены, щёки горели, а грудь учащённо вздымалась под блейзером. Но это был взгляд, обращённый не ко мне, а к прикованной к столбу-вешалке Эвелине.

- Итак, Линда, Вы, наконец, покажете мне кресло? – вывел я девушку из оцепенения.

- Да… Да, конечно, господин Кандалин! – встрепенулась Линда. – Следуйте за мной.

Мы прошли с ней в другой зал, заставленный антикварной мебелью разных стилей и эпох, и, лавируя между этими предметами старины, добрались до дальнего уголка торгового зала.

- Вот, извольте, это – оно, - остановившись и полуобернувшись ко мне, указала рукой на кресло брюнетка.

Я обошёл кресло со всех сторон. Мне понравилась лаконичность его исполнения, не перегруженная резьбой. Спинка кресла была прямая и высокая, но, в то же время, достаточно узкая, примерно тридцать-тридцать пять сантиметров шириной. Кресло имело подлокотники и опиралось на четыре массивные ножки, стилизованные под лапы льва и соединённые друг с другом царгами. «Дуб», - определил я мысленно породу древесины, из которой было изготовлено это кресло.

Всё это время, пока я расхаживал вокруг этого предмета замковой мебели, осматривая его со всех сторон и пробуя на прочность, Линда с интересом наблюдала за мной.

- Будете брать? – наконец нарушила молчание она.

- Пока не решил, - ответил я. – Не хватает одной детали для полноты картины.

- Какой же?

- Да Вы, Линда, не беспокойтесь, эта деталь со мной.

После некоторого молчания, во время которого я продолжал осмотр кресла, я, наконец, произнёс.

- Видите ли, милая девушка, насколько я понимаю, в Ваши обязанности входит и такая, какую принято называть «показать товар лицом» и максимально угодить покупателю.

- Да, - настороженно ответила она. – А в чём дело?

- Вам придётся сейчас постараться в выполнении этого пункта Ваших должностных обязанностей, - и, не давая девушке времени на размышление, распорядился. – Приведите, пожалуйста, Эвелину. Вот ключ от наручников, - я протянул Линде ключ, который она нерешительно взяла.

Видя её нерешительность, я подтолкнул девушку в направлении к холлу, где недавно оставил свою бухгалтершу.

- Но-о… господин Кандалин… - попыталась возразить мне Линда.

- Линда, покупатель всегда прав, - отеческим тоном назидательно пресёк я возможные возражения и ещё раз подтолкнул её в заданном перед этим направлении.

***

Линда превзошла все мои ожидания: когда девушки возвратились, продавщица не просто вела Эвелину ко мне, а вела за поводок, к тому же руки моей рабыни были скованы наручниками за спиной. Линда, по всей видимости, принимала правила задуманной мною игры. Судя по слегка проступившему на её лице румянцу и блестевшим странным блеском синим глазам, Линде нравилось ощущать лёгкое сопротивление ведомой на поводке красивой бухгалтерши.

- А теперь, Линда, Вам предстоит связать это милое создание в этом кресле. Да-да, оно предназначается именно для этого. Голубушка, сделайте это красиво, покажите товар лицом, напрягите всё Ваше воображение, фантазию, поворошите в самых тёмных и тайных уголках своей души, - с этими словами я присел на корточки, положил на пол кейс и открыл его.

Внутри аккуратными рядами лежали плотно уложенные мотки хлопковой верёвки толщиной с авторучку.

Красивая синеглазая брюнетка некоторое время заворожено смотрела на содержимое кейса, затем перевела взгляд на Эвелину. Она зашла за спину моей рабыни и, открыв замки наручников, сняла их с запястий девушки.

- Эвелина, сядь в это кресло. Устройся в нём поудобней и делай всё, что велит тебе Линда, - отдал я указание моей бухгалтерше, а сам, отойдя, уселся в удобном кресле поодаль в предвкушении удивительного зрелища столь изысканного и утончённого действа.

Когда Эви плотно устроилась в кресле с совершенно вертикальной спинкой, Линда, взяв моток верёвки, зашла за спинку кресла. Из-за спинки она дотянулась до запястий Эвелины и, взявшись за них, завела руки моей спутницы за спинку кресла, скрестив их друг с другом. Затем осторожными движениями Линда связала руки Эвелины.

Я не знаю более изысканного и утончённого зрелища, чем то, которое я наблюдал, удобно расположившись в своём кресле. Одна элегантная и красивая женщина опутывала верёвками другую, красотой и сексуальностью ничем ей не уступающую. Когда женщину связывает мужчина, этот процесс изначально несёт некоторый оттенок агрессии, но когда это делает женщина с женщиной, то картина наполняется особым ароматом щемящей нежности и эротизма.

Красивая брюнетка словно только тем и занималась, что опутывала верёвками красавиц. После того, как она связала руки Эвелины, девушка принялась за красивые, налитые особой сексуальной упругостью ноги моей бухгалтерши.

Элегантно присев на одно колено, она аккуратно, ряд к ряду наложила верёвку на лодыжки пленницы, ужесточив объятия колец верёвки поперечной подпругой. Так же аккуратно были связаны ноги Эви выше и ниже коленей.

Закончив связывать ноги Эвелины, Линда поднялась с колена и обернулась ко мне. Щёки брюнетки пылали румянцем, дыхание было частым, глаза сверкали.

- Достаточно? Или… продолжать? – спросила она, слегка запинаясь, и тут же отвела глаза.

Я был слегка удивлён, но постарался это скрыть.

- Невысок же полёт Вашей фантазии, Линда. Продолжайте! – нарочито приказным тоном ответил я.

Нагнувшись над раскрытым кейсом, Линда выбрала длинный отрезок верёвки, сложила его вдвое и подошла к связанной Эвелине.

Мне пришлось ещё не раз удивиться, наблюдая, насколько уверенно и ловко обращалась с верёвкой девушка, стягивая торс, прямую спинку кресла и связанные за этой спинкой руки Эви в единое целое. Та же участь ожидала и бёдра моей рабыни, которые в течение минуты были туго притянуты к сиденью кресла.

Высокая брюнетка сделала несколько шагов назад и оценивающим взглядом осмотрела свою пленницу.

«Похоже, девочка увлеклась», - мелькнула у меня мысль, но мешать ей не стал, да и не хотел. Только обратил внимание на то, плоть в моих штанах налилась стальной твёрдостью.

Линда взяла ещё один отрезок верёвки, сложила её вдвое и приблизилась к связанной в кресле Эвелине. Взявшись за верёвку обеими руками, она зажала один конец верёвки в левом кулаке, а правый, слегка расслабив, отвела в сторону, пропуская через него сложенную вдвое верёвку. Хищно глядя на свою пленницу, Линда прижала к губам Эви тот участок верёвки, что оказался между кулаками.

Моя понятливая Эви с готовностью открыла рот, и верёвка оказалась между её ровными зубками. Несколько ловких движений и затылок Эвелины оказался прижатым к высокой спинке кресла мотками верёвки, одновременно игравшей роль кляпа.

Присев на колени перед связанной в кресле девушкой, Линда стала гладить связанные ноги своей пленницы, не отрывая от неё своих зачарованных глаз.

В воздухе повисла тишина, в которой единственным звуком был шорох ладоней Линды о материал чулок на ногах моей рабыни.

- Да, кресло меня устраивает. Я его беру, - нарушил я тишину.

Линда с сожалением принялась развязывать мою бухгалтершу. Когда Эвелина оказалась свободной от верёвок, я попросил Линду оформить покупку, а Эви принялась аккуратно сворачивать валявшиеся возле кресла верёвки и складывать их в кейс.

***

Прошла неделя, прежде чем я вновь услышал в трубке телефона уже знакомый голос Линды.

- Господин Кандалин? Это Линда, - сказала она. – Салон-магазин антикварной мебели «Ампир». Помните?

- Как же, как же, помню! – ответил я. – Чем обязан, Линда?

- К нам поступила старинная кровать из рыцарского замка. Я думаю, она Вас заинтересует.

- Как Вы можете знать, что мне может быть интересно?

- Мне показалось… - голос девушки на другом конце провода зазвучал с заметным волнением. – Мне показалось, что в прошлое посещение Вами нашего салона я получила… некоторое представление о Ваших вкусах и пристрастиях, господин Кандалин. Или, может, просто Господин?

- Даже так? – я изобразил в трубку некоторое удивление. – Вы меня заинтриговали. Пожалуй, я смогу выкроить для вашего магазина часок-другой через… - я бросил взгляд в свой настольный календарь. – Через три дня. Раньше не получится.

- Жаль, очень-очень жаль! – в голосе девушки слышалось неподдельное разочарование. – Ничего не поделаешь. Я буду Вас ждать. Только… у меня к Вам будет просьба.

- Да, слушаю.

- Могли бы Вы быть без Вашей очаровательной спутницы. Ну… Вы понимаете, о ком я. И лучше после закрытия магазина. Я сама Вам открою.

- Думаю, эта просьба выполнима.

- Тогда - до встречи, господин Кандалин! Я буду Вас ждать.

- До встречи, Линда!

И я опять почувствовал некоторое сожаление, положив трубку.

***

Знакомая дверь оказалась незапертой. Я распахнул её, и колокольчик мелодичным звоном возвестил о моём появлении. Тут же появилась Линда. Она шла нерешительной походкой навстречу мне, цокая «шпильками» туфель-лодочек красного цвета по плиткам пола уже знакомого мне холла. Я невольно залюбовался продавщицей. Стройная коротковолосая брюнетка была одета в короткое вечернее платье из красного бархата, плотно облегавшее её красивую фигуру. Платьем эту деталь туалета можно было назвать с великой натяжкой. Оно было настолько коротким, что, казалось, шагни Линда пошире, и из-под его нижнего края покажется верхний край чёрных чулок, обтягивавших стройные ноги девушки. Рукавов у платья не было, а сползанию его вниз препятствовали тонкие бретельки с завязанными бантиками на плечах. Руки Линды были обтянуты оперными перчатками красного цвета в тон её платью. Эти перчатки были застёгнуты выше локтей, и их верхние края слегка вдавливались в плоть обнажённых плеч девушки как раз выше сгиба локтей. Единственным украшением Линды была красная узкая бархотка, плотно облегавшая изящную шею девушки. Продавщица заметно нервничала.

Пропустив мимо ушей комплименты, которые я начал было источать относительно её внешности и туалета, она повела меня за собой в полутёмный торговый зал. Мы прошли в ту же часть этого помещения, где не так давно стояло старинное кресло, украшавшее теперь мой таинственный подвал. На этот раз на месте кресла, на небольшом помосте-сцене стояла большая дубовая кровать, лежанка которой была обита чёрной кожей. Кожа была прибита к дереву бронзовыми гвоздями с большими полированными шляпками. Спинки кровати были выполнены из дуба и покрыты лаком. Они представляли собой невысокие деревянные арки, опиравшиеся на дубовые столбы-ножки. Эти же столбы-ножки являлись одновременно подсвечниками. Свечи в подсвечниках-ножках были зажжены и своим тёплым мерцающим светом освещали пространство над кроватью.

Линда взошла на помост-сцену и остановилась перед кроватью. Грудь её учащённо вздымалась, голос был глуховатым, будто бархотка душила девушку.

- Вот то, о чём я Вам говорила.

Я тоже поднялся за ней на помост. На матовой коже лежанки лежали, поблёскивая полированной сталью, четверо наручников.

- Я хотела показать Вам товар лицом, - перехватила она мой взгляд, направленный на эти зловещие стальные игрушки. – Вы мне поможете? Я одна не справлюсь.

Она присела на край кровати, и платье её поднялось выше предела, за которым покров чёрных чулок обрывался, и я увидел застёжки и резинки пояса, удерживавшего их. Девушка взяла наручники за их цепочки и подала эту глухо звеневшую связку мне. После этого Линда легла спиной на кровать и устроилась поудобней.

С помощью наручников я распнул прекрасную брюнетку на огромной кровати. Каждую руку и ногу продавщицы я приковал наручниками к столбам-ножкам кровати. Зрелище было великолепным. Размеры кровати были настолько велики, что Линда оказалась буквально натянута, подобно обивке, на раму кровати. Нижний край её короткого платья при этом задрался так высоко, что перед моим взором предстала нежная промежность девушки, не прикрытая трусиками, но покрытая курчавой тёмной порослью. Настоящая брюнетка!

- Выглядит кровать прекрасно, но мне бы хотелось её опробовать.

С этими словами я скинул пиджак, развязал галстук, расстегнул ремень и брюки и взобрался на это огромное ложе. Под кожей обивки чувствовался войлок. Кровать была достаточно жёсткой.

- О-о! Да она создана не для сна, а для любви! Я испытаю её по назначению.

Мне не понадобилась смазка. Линда уже испускала соки. В воздухе стоял лёгкий запах мускуса. Я вошёл в распятую на кровати продавщицу.

***

Продавщица салона-магазина «Ампир», сидя на краю старинной кровати, приходила в себя после серии сильнейших оргазмов. Она то и дело потирала запястья и, наклоняясь, то же самое делала со своими лодыжками. Я сидел чуть поодаль от неё, на том же краю кровати, в ногах.

- Больно? – участливо спросил я.

- Нет, вот только синяки на лодыжках останутся. На запястьях их не будет – хорошо, перчатки были, - она кивнула на лежащие рядом скомканные перчатки. – А на ногах вот останутся. Но это ничего – пока поношу непрозрачные чёрные колготки или полусапожки. Сойдут. Вы будете брать эту кровать?

- Я бы купил её вместе с тобой… - задумчиво протянул я.

- Как это – «со мной»? – встрепенулась Линда. – Я – не товар, не вещь какая-нибудь. Меня нельзя купить.

- Всё в этом мире продаётся и покупается. Вопрос только в цене.

- И… сколько… сколько бы Вы за меня дали?

Разговор принимал опасное направление.

- Ладно, Линда, оставим это, - я хлопнул ладонью по кожаной обивке кровати. Придётся брать товар частями. Сначала – кровать. Её придётся разобрать. Распорядитесь об этом и доставьте ко мне домой. Адрес у Вас есть. Завтра приедет Эвелина, Вы с ней знакомы, и выполнит все необходимые формальности.

Я встал с кровати, оделся и попрощался.

- До скорой встречи. Провожать меня не надо.

И вышел, оставив озадаченную Линду сидящей на краю кровати.



(Продолжение следует)

Дата: 2019-06-22 18:25:17  Размер: 21.3 Кб  Скачать

Поделиться книгой или рассказом:



Вернуться Список категорий Рубрики: БДСМ бондаж BDSM рассказы Арсений Кандалин

Также вам понравится:

Работает на: Amiro CMS