Библиотека

В разделе Библиотека представлена коллекция разнообразной литературы на тему БДСМ, фетиш и околотематических направлений, эротические и БДСМ рассказы. Материалы этого раздела представлены исключительно в ознакомительных целях.
Внимание! Ознакомьтесь с пользовательским соглашением сайта.

Узнать подробнее >
  Версия для печати

Рассказы

В этой рубрике опубликовано большое количество БДСМ Рассказов и BDSM Историй различных направлений и жанров.
Если вы являетесь автором и желаете добавить свой БДСМ Рассказ или историю в нашу библиотеку - свяжитесь с нами через форму обратной связи или воспользуйтесь контактами на главной странице сайта. Мы будем рады новым авторам!
ВНИМАНИЕ! В отдельных рассказах могут присутствовать элементы жестокости и не принятия принципа БРД (Безопасность, Разумность, Добровольность), они не являются чистым БДСМ, а, в некоторых случаях, и вообще не относятся к БДСМ! Автор рассказа, просто выразил, таким образом, свои тайные эротические фантазии и ни коим образом не призывает к воплощению данных действий в жизни! Следует ВСЕГДА различать и осознавать где начинаются фантазии и где реальная жизнь.

ZIP Арсений Кандалин - Плененный Ангел

Автор: Klick
Перевод с английского:
Арсений Кандалин

- Сколько еще?

Я повернул голову и посмотрел на сидевшего справа от меня пассажира.

- О чем вы? - я не мог не заметить бледный, почти серый цвет его лица.

- Сколько еще лететь до места? - спросил он снова, стирая со лба пот.

- Вам расстояние или время? - уточнил я, обеспокоенный тем, что его сейчас вырвет завтраком, съеденным в Форт-Коллинзе, прямо на пол кабины моего самолета, застланный ковриком.

- Время. Сколько еще до Топики?

Я глянул на часы на приборной доске и быстро произвел в голове необходимые вычисления. Я был почти уверен, что завтрак, съеденный им, вот-вот окажется на полу кабины.

- Час - сорок пять, может, пятьдесят минут. Вы в порядке? - теперь я не на шутку забеспокоился, потому что этот огромный парень стал еще серее, чем в начале нашего диалога. Ребята, которых укачивает и тошнит, обычно зеленеют, но никак не сереют. У этого парня кожа на моих глазах приобретала цвет старых застиранных гимнастических носок. Нет, его не укачало. Это что-то другое.

- Мы должны сесть. Мне надо выбраться из этого самолета, и как можно скорее, - теперь он задыхался и потел еще обильней, откинув голову назад, на спинку кресла, и уставившись в потолок кабины.

Глобальная система определения местоположения сейчас оказалась бы как никогда кстати. Но я со своим более чем скромным бюджетом не мог позволить себе такую роскошь, как GPS. Я схватил мою полетную карту-диаграмму и поискал подходящий аэропорт поблизости или на маршруте нашего полета. По моим прикидкам мы находились в нескольких милях к югу от Брэдли, штат Канзас. Небольшой городок, судя по карте, с таким же небольшим аэродромом, но, судя по тому, как выглядел и разговаривал мой пассажир, Брэдли был для него спасательным кругом.

Удерживая рукой штурвал, другой рукой я надел наушники с ларингофоном и по таблице настроился на юником-частоту аэродрома Брэдли.

- Брэдли-юником, бич шесть-шесть-два-пять сьерра. Я в пятнадцати милях к югу от вас, запрашиваю посадку и нужен... - я посмотрел на пассажира. - Я должен спросить о докторе?

Он ответил едва заметным кивком головы, не отрывая глаз от обивки потолка кабины.

- Брэдли, у меня на борту больной пассажир. Нужна срочная помощь.

Некоторое время радио молчало, в наушниках было слышно потрескивание статических разрядов, затем раздался голос дежурного:

- Роджер, бич два-пять сьерра. Вас понял, можете садиться. На подходе никого нет. Полоса три-шесть. Ветер умеренный. Высота облачности - два-два.

Минутой позже я выруливал к терминалу аэропорта Брэдли. Назвать это терминалом язык не поворачивался. Это был небольшой дощатый домик, почти бунгало, с офисом и маленьким баром внутри и транспарантом, на котором было старательной рукой выведено название аэропорта. Рядом с домиком располагались все необходимые атрибуты таких аэродромов, до боли знакомых всем пилотам малой авиации: бензоколонка, колонка с маслом, планшет на стойках с какими-то диаграммами и объявлениями. Полосатый конус-ветроуказатель, "колдунчик", на покосившемся шесте лениво шевелился на слабом ветру. К другому покосившемуся шесту была привязана антенна, убегавшая куда-то внутрь "здания" аэропорта. По-видимому где-то внутри этого старенького домика-бунгало находилась юником-станция, с помощью которой со мной и вел переговоры дежурный по аэродрому. Несколько маленьких самолетиков разных эпох выстроились в ряд в стороне от домика. Некоторые из этих летательных аппаратов представляли собой жалкое зрелище и требовали к себе самого пристального внимания механиков. Солнце и непогода облупили с их фюзеляжей и крыльев краску, сделав эти самолетики похожими друг на друга. Их владельцы явно не претендовали на звание энтузиастов малой авиации.

Как только я остановил свой самолет и заглушил двигатель, мой пассажир вывалился из кабины и скатился с крыла, будто британский парашютист во время высадки в Нормандии.

- Эй, подождите! Я пойду с вами! - крикнул я в раскрытую дверцу кабины, через которую несколько мгновений назад вывалился мой клиент.

Его голова с серым лицом показалась над кромкой крыла, и вот он уже заковылял к домику-"аэровокзалу", один раз на ходу повернувшись, чтобы крикнуть мне:

- Нет, оставайтесь с девушкой. Я сам дойду.

Я остался сидеть в своем пилотском кресле и провожал его взглядом. Вот он подошел к двери офиса, распахнул ее и кивнул мне головой, прежде чем скрыться внутри. Только теперь я посмотрел в выпуклое зеркало над приборной доской и увидел глаза другой моей пассажирки, всю дорогу молчавшую, словно рыба, на протяжении всего полета. Она перевела свои глаза от двери офиса, за которой скрылся мужчина, вниз и стала рассматривать свои руки, сложенные на коленях.

Собственно, выбор места, куда ей можно было бы девать свои руки, был у нее не велик. Руки были скованы наручниками, цепочка которых была соединена с толстой цепью, запертой вокруг ее талии.

Девушка взглянула в то же зеркало, что и я, и, встретившись с моими глазами, спросила тихим, но взволнованным голосом:

- Вы думаете, с ним ничего серьезного?

- Думаю, с ним будет все в порядке, - ответил я ее отраженным в зеркале глазам. - Наверное, он не привык летать на таких маленьких самолетах. Все, в чем он сейчас нуждается - это рюмка холодной водки и холодный компресс на шею. Обычно многим это помогает.

В душе я не терял надежды в справедливость своих слов, хотя никогда не видел такого серого цвета у лиц людей, страдавших от укачивания. К тому же походка, при которой его, мужчину огромных размеров, чуть ли не бросало из стороны в сторону... Тех, кого укачивает в воздушной болтанке, так не ходят.

Некоторое время я сидел в абсолютной тишине, пробуя решить, что же все-таки необходимо предпринять. Груз ответственности за обоих пассажиров давил мне на темя. К тому же серые облака над аэродромом постепенно были унесены слабым ветерком, и солнце стало припекать. Кабина самолета нагрелась, и вскоре мы оба оказались в положении яичницы с беконом на сковородке.

Украдкой я продолжал рассматривать в зеркало девушку, сидевшую в заднем кресле. На вид ей было не более двадцати. Выглядела она совершенно беспомощной со скованными наручниками руками и вдавленная в заднее кресло моей "Бонанзы" привязным ремнем. Из-за цепи вокруг пояса, удерживавшей наручники, девушка не могла дотянуться до защелки привязного ремня. Но даже если бы ей это удалось, со скованными кандалами лодыжками она просто не смогла бы выйти из самолета. Кандалы эти представляли собой те же наручники, только с более длинной цепочкой, соединявшей стальные браслеты. Она беспокойно крутила запястьями в стальных браслетах, не отрывая при этом глаз от двери, за которой недавно исчез мой большой пассажир.

Найдя не совсем приличным беседовать, глядя друг на друга в овальное зеркало заднего обзора, я повернулся к девушке всем корпусом, насколько это позволяло сделать мое пилотское кресло.

- Вы в порядке? Хотели бы что-нибудь выпить? - спросил я свою пассажирку, при этом поймав себя на том, что не могу оторвать свой взгляд от ее наручников.

Какие-то мгновения она изучающее рассматривала мое лицо, прежде чем ответила:

- Да, спасибо, все нормально. Если я что-нибудь выпью, то захочу писать, что будет очень затруднительно.

При этом она, несколько смутившись, улыбнулась и показала взглядом на браслеты наручников.

- Я даже не знаю вашего имени. Нас так и не представили друг другу, - сказал я, желая продолжить разговор, и все больше находя свою собеседницу очень привлекательной девушкой.

- Я - Энн, или Энджи. Полностью это звучит как Ангел. Простите, руки вашей пожать я не могу, - она усмехнулась и снова посмотрела на свои скованные руки, лежащие на коленях.

Я улыбнулся и, перегнувшись через спинку кресла, пожал пальцы ее правой руки, которые она перед этим разжала, угадав мои намерения.

- Может, вам надо сходить и посмотреть, в порядке ли он? Он там уже довольно долго, - спросила она тоном, менее обеспокоенным, чем незадолго до этого.

- Да, пожалуй. С вами будет все нормально, пока я не вернусь?

- Со мной будет все в порядке. И никуда я не денусь.

Она демонстративно покрутила своими запястьями в стальных браслетах и пошевелила ногами так, чтобы я мог услышать звон кандалов, после чего снова подарила мне открытую беспомощную и полную дружелюбия улыбку.

- Тогда ладно. Я скоро буду. Только сидите на месте. О, черт!.. Я все время как-то забываю об этом, - смутился я и показал взглядом на ее оковы.

Энн, или Энджи, улыбнулась своему положению, и это ее отношение добавило еще один плюс в перечень моих симпатий к этой девушке, который я, сам не желая того, стал составлять с начала нашего общения.

Только мои ноги коснулись земли, и я направился в сторону домика-"аэровокзала", как послышался вой сирены. К домику подлетела и припарковалась карета "скорой помощи" с включенной "мигалкой"-маячком. Несложные умозаключения тут же привели меня к выводу, что моему пассажиру настолько плохо, что потребовалось вмешательство бригады "скорой помощи". С быстрого шага я перешел на рысь, и к двери, за которой недавно скрылся мой клиент, я подлетел со скоростью курьерского поезда.

- О, черт! - выдохнул я, распахнув дверь и увидев лежащего на полу мужчину огромного роста. В дверь напротив уже входила бригада "скорой помощи" со своими чемоданчиками и носилками.

- Он с вами? - спросил кто-то, поскольку я оказался рядом, только миновав порог офиса, и стал заинтересованно наблюдать, как лежащего на полу мужчину подключают к электрокардиографу и вкалывают ему разные препараты в расчете вернуть моего пассажира к жизни.

До меня, наконец, дошло, что вопрос обращен ко мне.

- Да, это мой пассажир. А что с ним?

- Сердечный приступ, и очень сильный. Вы знаете кого-нибудь из его близких?

- Какие там близкие?! Я даже имени его не знаю. Он нанял меня сегодня утром, чтобы я отвез его и молодую женщину в Топику.

В это время к оголенной груди моего пассажира приложили пластины дефибриллятора и дали разряд. Тело мужчины выгнулось и снова опало, на мониторе появилась диаграмма пульса. Гиганта стали укладывать на носилки.

- Куда вы его забираете? - спросил я, но на меня никто уже не обращал внимания, а носилки с моим пассажиром, обложенным кислородными подушками и оплетенным проводами электрокардиографа, поехали к задней двери машины "скорой помощи".

Мне пришлось повысить голос. Да нет, я уже кричал:

- Эй! Я доложен знать, куда вы его забираете! У меня в кабине второй пассажир, она была с ним. Она - его заключенная, он конвоировал ее. Что прикажете мне с нею делать?

- Окружной госпиталь! - ответил мне санитар, закатывая носилки с несчастным джентльменом в салон кареты "скорой помощи".

Какое-то время я еще стоял, тупо наблюдая, как машина "скорой помощи" разворачивается и, разбрасывая гравий и подняв пыль, уносится куда-то в сторону какого-то окружного госпиталя. Наконец, с удрученным видом я вернулся в помещение офиса аэродрома и спросил, где можно найти уборную. Несколько мгновений спустя я стоял над фарфоровым писсуаром, прикрепленным к стене уборной, и отправлял в него свои естественные надобности. И тут я вспомнил про девушку, Энджи, по-прежнему сидевшую в наручниках и кандалах на заднем кресле моего самолета.

- Черт! Черт!! Черт!!! - от досады я выругался в писсуар, стряхнул в него остатки влаги, заправил брюки со скоростью спринтера бросился к самолету.

На ее лице был написан неподдельный ужас.

- Что случилось? Это его увезли на "скорой", ведь так? У него сердечный приступ? - выстреливая в меня все эти вопросы, она, не переставая, инстинктивно пыталась вырваться из наручников, удерживавших ее руки на коленях.

Только теперь до меня дошло, что она надежно удерживается стальными оковами и привязным ремнем. Ключи же от ее наручников и кандалов остались у ее гиганта-конвоира, которого сейчас увозила в больницу карета "скорой помощи". И я не имел ни малейшего представления о том, где это и как туда добраться.

Я только кивал головой в ответ на ее вопросы, то и дело переводя взгляд то на ее запястья в наручниках, то на лодыжки в кандалах.

- О, черт! - она поняла смысл моего взгляда. - И у него остались ключи от наручников? - полуутвердительно-полувопросительно произнесла она, хотя ответ был и так известен.

Время, на протяжении которого мы с Энджи сидели молча, каждый обдумывая свое положение, пролетело незаметно.

- Что будем делать? - наконец, возвращая меня в реальность, спросила она, покрутив правым запястьем в стальном браслете.

- Я не уверен, но думаю, что нам надо добраться до больницы, куда они его увезли, и выяснить, в порядке ли он, - слегка запинаясь, я вслух стал развивать свою мысль, сам же не будучи уверенным, что это хорошая идея.

Мой пассажир, который утром мне представился как Дорнсон, выглядел очень плохо, когда его на носилках закатывали в машину "скорой помощи". Умри он сейчас, на меня ляжет ответственность за эту беспомощную женщину, занимающее заднее кресло в кабине моего самолета. Еще подумав несколько секунд, я все так же неуверенно продолжил:

- Я схожу, узнаю, сдаются ли здесь в прокат автомобили, и если да, то мы поедем в больницу, к нему.

Мой взгляд снова упал на ее кандалы, и я понял, что если моя невольная пассажирка и сможет покинуть кабину самолета, то это будет сопряжено с большими проблемами.

Вспомнилось мое утреннее столкновение с Дорсоном из-за этих самых кандалов.

- Было бы лучше, если бы вы не надевали это на нее в самолете, - заметил я ему, когда увидел, что тот свесился со своего сидения, чтобы снова заковать ноги девушки, после того, как перед самолетом снял с нее кандалы, и она смогла забраться в кабину самолета и устроиться в заднем кресле. - Если случится авария и вынужденная посадка, и нам придется покинуть самолет, она окажется в ловушке. По этой же причине я предпочел бы видеть ее в своем самолете и без наручников.

Дорнсон тогда повернулся ко мне и без какой-либо угрозы в голосе, вообще без выражения, произнес:

- Она будет в цепях, или я найду другого пилота, более сговорчивого, чем Вы. Однажды она уже сбежала. Я искал ее больше двух месяцев, и не хочу оказаться с носом. Никаких шансов для повторного побега я ей не оставлю. Что Вы выбираете? - кандалы выразительно раскачивались в его руке, а он внимательно всматривался в мое лицо. - Они, или Вы возвращаетесь в ту забегаловку, где я вас отыскал, а мои деньги оказываются в кармане какого-нибудь другого пилота?

Этот великан верно нащупал мое больное место. Мне надо было заплатить последние взносы за дом и самолет. В этой ситуации не приходилось разбрасываться клиентами и быть разборчивым. Его деньги сыграли роль морковки для упрямого осла.

- Ладно, будь по-вашему. Только все равно это очень плохая идея, - неохотно согласился я и продолжил готовить свою "Бонанзу" к предстоящему полету.

Как только я отвернулся, послышался характерный скрежет замыкающихся браслетов, которые снова оказались на лодыжках девушки, там же, где и были, когда он вывел ее из автомобиля и провел через весь аэродром к моему самолету. Это было утром в Форт-Коллинзе, штат Колорадо.

- Вы подождете меня здесь или пойдете со мной? - спросил я мою пассажирку поневоле.

Та, взглянув вначале на наручники, потом в сторону домика-"аэровокзала", ответила:

- Я лучше подожду здесь. Не хочу, чтобы на меня глазели со всех сторон, как на диковинное животное.

И она снова посмотрела вниз, на стальные браслеты, обхватившие ее запястья.

Я тоже заметил небольшую кучку людей, постепенно собравшихся неподалеку от домика-офиса и смотревших в нашем направлении. Все они, вероятно, слышали мою перепалку с бригадой "скорой помощи", увозившей Дорнсона, и от них не ускользнули мои слова о конвоировавшейся им пассажирке. Теперь они собрались, чтобы поглазеть на нее. Не часто в таком захолустье можно увидеть закованную в цепи женщину.

- Хорошо, я скоро буду. Попробую решить нашу проблему. И сразу - назад.

Я выбрался из кабины и спрыгнул на землю, а потом направился к той кучке зевак, которую заметил еще из кабины.

- Кто скажет мне, где я могу взять в прокат автомобиль? - обратился я к этим людям, когда приблизился к ним.

- Нет, парень, здесь никто не занимается прокатом автомобилей. Разве что в Биксби, - ответил один мне один из мужчин, судя по всему, главный здесь, и тут же спросил меня сам. - Эй, правда, что в твоем "банане" - заключенная?

Я терпеть не мог, когда мою "Бонанза Бич" называли "бананом", но в этот раз счел разумным проглотить обиду и утвердительно буркнул в ответ.

- А далеко этот самый Биксби? - спросил я уже непосредственно у этого мужчины.

"Это что, так принято в этом Канзасе, чтобы названия всех маленьких городков начинались на букву "Б"? Какая-то всеамериканская блажь!" - это я уже подумал, но не сказал.

- Биксби примерно в сорока милях северо-восточнее. Правда, больница, куда увезли вашего приятеля, тоже по пути. А что она сделала? - продолжал любопытствовать мужчина, снова глядя в направлении моего самолета.

- Кто? Что сделал? - не сразу понял я.

- Эта ваша заключенная. Что она сделала? Убила кого или ограбила банк?

- Да нет, никого она не убивала, - ответил я и тут же смутился.

Я ведь толком ничего о ней не знал, об этой Энджи - ни того, в чем ее обвиняют, ни того, зачем ее конвоирует в Топику этот человек, которого я знал только как Дорсона.

- Так, какие-то денежные махинации, - соврал я, не представляя, насколько был близок к истине. - Послушайте, могу я воспользоваться вашим телефоном? Я только хочу узнать о состоянии моего пассажира, которого недавно увезли на "скорой", прежде, чем отправлюсь в Биксби.

- Можешь, - коротко ответил он, и тут же обернулся к пожилой женщине, стоявшей рядом. - Бетти (опять "Б"!), проводи его. Там, за прилавком, справа. Сам найдешь?

- Благодарю! - ответил я и вошел в дверь, за которой еще недавно было полно зевак и людей в медицинских халатах.

Сейчас об этом хаосе напоминал беспорядок, оставленный врачами из "скорой помощи": пустые обертки от игл и шприцев, ампулы из-под лекарств, тюбики от мази, которой смазывали пластины дефибриллятора. Я зашел за прилавок и вытащил из-под него телефонный аппарат, который и водрузил тут же на прилавок. И только тут сообразил, что не знаю номера телефона. "Должно же быть что-то упорядоченным в этом беспорядке", - подумал я, поискал глазами под прилавком и извлек на свет потрепанный телефонный справочник.

- Окружной госпиталь. Я - Би, - старушечьим голосом ответила регистратор на другом конце провода, когда я нашел и набрал нужный номер.

"Очередная "Б"!" - снова отметил я про себя. - "Со сколькими "Б" мне еще придется столкнуться в Канзасе?"

- Здравствуйте! Я хотел бы узнать о состоянии одного из ваших пациентов, - это я произнес уже вслух.

- Как звать пациента?

- Дорнсон, - ответил я.

- Фамилия?..

- Это - его фамилия.

- Хорошо, тогда имя?..

Пришлось признаться, что имени его я не знаю.

- Вы его родственник, сэр?

- Нет, нет, я... Я - друг, - это было все, что я смог придумать, чтобы как-то определить свои отношения с Дорнсоном.

- Сожалею, сэр, но мы имеем право давать информацию о наших пациентах только их родственникам.

- Хорошо, ответьте мне только, в порядке ли он? Видите ли, он - мой пассажир, и его доставили в вашу больницу, потому что в дороги у него произошел сердечный приступ. Я же торчу тут в аэропорту и не знаю, как мне поступать - дожидаться его возвращения или же возвращаться назад? - я постарался быть как можно более искренним.

- Могли бы вы подождать? Я соединю вас с сестрой из службы управления.

- Да, я подожду, - ответил я, подумав про себя: "А что мне еще остается делать?"

В трубке снова послышалось:

- Служба управления. Говорит Бренда (еще одна "Б"!).

- Привет, Бренда! Я пытаюсь выяснить, каково состояние Дорнсона. Его, по всей видимости, только что доставили к вам с сердечным приступом.

- Кем он вам приходится, сэр? Родственником?

- Нет, он мой пассажир...

- Сожалею, сэр, но мы не имеем права давать какую-либо информацию о пациентах никому, кроме близких родственников. Может, Вам лучше поговорить с его доктором? Кто его доктор? Я посмотрю, дежурит ли он сегодня.

- Я не знаю имени его доктора. Дорнсона только что должны были привезти из аэропорта Брэдли. Это очень крупный мужчина, трехсот тридцати-трехсот сорока фунтов, в коричневом костюме. Много ли пациентов с такими приметами доставили к вам сегодня? - постепенно я становился вспыльчивым и раздражительным, чувствуя, что все мои усилия что-либо узнать терпят фиаско.

- Сэр, у Вас нет никаких оснований повышать на меня голос. Я отказываю Вам в информации не из собственной прихоти. Это является политикой нашего госпиталя, которая не подлежит обсуждению. Поэтому я не могу ответить на Ваш запрос.

И Бренда снова переключила меня на регистратора, которую я тут же спросил об имени администратора госпиталя. У меня уже не вызвал удивления тот факт, что им оказался доктор Бингем.

Не желая расстраивать старушку, я прекратил всякие попытки узнать что-либо о Дорнсоне в госпитале, и положил трубку.

Некоторое время я пытался собраться с мыслями и наметить план дальнейших действий. К этому времени толпа зевак, ставших невольными свидетелями всего, произошедшего за последние сорок пять минут, и встреченная мною на аэродроме, постепенно перетекла в помещение офиса. Поэтому, когда зазвонил телефон, трубку взяла уже Бетти.

- Аэропорт Брэдли, - ответила она в трубку, после чего слушала говорившего на другом конце провода и при этом все время посматривала на меня. - Да, он здесь, рядом.

Потом Бетти подала трубку и мне и сказала:

- Это - шериф. Он сказал, что хочет задать вам несколько вопросов.

- Здравствуйте, - произнес я в еще теплую телефонную трубку.

- Кто это? - спросили мужским голосом на другом конце провода.

- Я - Синклер, Джеф Синклер. С кем я говорю?

- А я - шериф Долго. Что у Вас произошло? - по крайней мере, его имя не начиналось на "Б". - Мне сказали, что у кого-то случился сердечный приступ?

- Да, сэр. Именно об этом больном я и пытаюсь выудить информацию у больницы.

- Как звать этого больного, - спросил местный служитель закона.

- Его имя - Дорнсон, - ответил я.

- Дорнсон, Дорнсон... Это все?

- Боюсь, что это все, что мне известно. Мне он представился только так, - я понял, что знаю слишком мало.

- Кто он Вам, этот Дорнсон? - продолжал допытываться шериф.

- Он нанял меня и арендовал мой самолет сегодня утром, чтобы лететь в Топику из Коллинса, штат Колорадо. И... - я слегка поколебался. - И с ним еще молодая женщина.

Для меня все четче и четче стала прорисовываться вся нелепость ситуации, в которой я оказался.

- Приступ случился с ним во время полета?

- Верно. Мы находились в нескольких милях от Брэдли, когда он сказал мне, что плохо себя чувствует, и попросил как можно быстрее сесть. Я подумал, что его просто укачало, и считал так, пока на аэродром не приехала карета "скорой помощи". Когда я вошел в офис и увидел суетящихся вокруг моего пассажира врачей, то понял, что все гораздо серьезней.

- Понятно. И Вам больше ничего о нем неизвестно, кроме того, что он - Дорнсон?

- Верно, шериф.

- Ладно. Вы сказали, что с ним была леди.

Тут до меня дошло, что о ней я тоже ничего не знаю, кроме того, что ее звать Энн или Энджи.

- Да, сэр. И она все еще находится в моем самолете. Ждет, - я все еще пытался умолчать, что она закована в наручники.

- И как ее звать?

- Энн, или Энджи. Она сказала, что ее полное имя Ангел, - я почувствовал себя неловко оттого, что фамилия девушки мне тоже неизвестна.

- Ангел... А дальше?

- Не знаю, сэр. Она не говорила, а я не спрашивал, - честно ответил я.

- Мистер Синклер, Вы хотите мне сказать, что берете на борт пассажиров и даже не пытаетесь узнать их полные имена?

Шериф был прав. Какое ему было дело до того, что в моем настоящем финансовом положении меня интересовали только деньги, которые я должен был получить за доставку его и его спутницы в пункт назначения?

Какой-то официальной политики, требовавшей от меня знания имен моих пассажиров, не существовало. У меня не было лицензии на воздушную перевозку грузов или обслуживание чартерных рейсов. Я - частный пилот, получивший право заниматься извозом и взимать плату за это, которой едва хватало на оплату стоимости бензина на рейс туда и обратно, запчасти и текущие расходы. Разбогатеть на этом еще никому не удавалось. По сути, я - тот же таксист-частник.

- М-да, Вы правы, шериф, - наконец ответил я. - Но это был особый случай. Этот парень отыскал меня сегодня утром и предложил плату, в два раза больше той, что я обычно беру за такой рейс, только чтобы я доставил его и девушку в Топику к сегодняшнему полудню. Я очень нуждался в деньгах, и согласился. Это было в Форт-Коллинзе в восемь утра. Остальное Вам известно.

- Хорошо, мистер Синклер, когда Вы собираетесь покинуть Брэдли?

"Хороший вопрос. Я и сам хотел бы знать ответ на него", - подумал я. Я не знал, как поступать в сложившейся ситуации.

- Теперь я не знаю. В больнице мне отказались давать какую-либо информацию о моем пассажире, так что я не знаю, в каком он состоянии и там ли еще находится. А вдруг ничего серьезного, ему оказали помощь, и он готов продолжить путь? Как я буду объясняться с ним, что оставил его здесь. Меня лишат лицензии.

- Понял Вашу проблему. А что его спутница? Что она думает обо всем этом?

Он задал вопрос, ответ на который я так долго скрывал и оттягивал. Как мне сообщить этому представителю власти о наручниках? И как объяснить ему свое участие в этом деле? Какое-то время я колебался, а потом, заикаясь, выдавил:

- Ладно, шериф. Это - еще одна проблема. Видите ли... Она... М-м... Она... В наручниках.

Теперь все козыри были у местного шерифа. Я на самом деле не хотел оставлять Энджи здесь, но я и не мог отвечать за нее. Со стороны шерифа надо было ожидать, что он тут же пришлет на аэродром машину, чтобы забрать заключенную и доставить ее по месту назначения.

На том конце провода последовала длинная пауза. Я даже слышал дыхание моего собеседника. Наконец он прокашлялся, прочищая горло, и заговорил:

- Мистер Синклер, я правильно Вас понял: эта леди путешествовала с Вами и этим парнем Дорнсоном, закованная в наручники? И Вы не знаете о них ничего, кроме имен? И не можете мне сообщить ничего, кроме того, что она находится в наручниках?

Шериф уверенно насаживал меня на крючок.

- Именно так, - слабым голосом ответил я.

- Когда он нанимал Вас, он показывал Вам какое-нибудь удостоверение, жетон, что-нибудь, подтверждающее, что он - полицейский?

- Нет, - ответил я. - Он подошел ко мне в кафе в аэропорту и спросил, могу ли я доставить его и его спутницу в Топику к полудню, и сказал, что готов заплатить за этот рейс вдвойне. Я согласился и назначил ему встречу у моего самолета, где мы и встретились через десять минут. Но он был с девушкой. На ней - наручники, соединенные с цепью на поясе, и кандалы на ногах. У нас возник небольшой спор относительно необходимости цепей в самолете. Меня беспокоило то, что случись авария или вынужденная посадка, девушка не сможет быстро покинуть самолет. Но он был непреклонен, заявил, что девушка будет в цепях, иначе он пойдет и найдет более сговорчивого пилота, готового на тех же условиях лететь в Топику. Я очень нуждался в деньгах и вынужден был сдаться. Мы поместили девушку в заднее кресло, где она находится до сих пор, закованная в цепи. Теперь этот Дорнсон находится в больнице, и ключи от кандалов и наручников, скорее всего, у него в кармане.

Какое-то время шериф молчал, и меня это начинало очень беспокоить. Я нарушил это молчание:

- Я думаю... Я надеюсь, что Вы заберете ее у меня и сами решите, что с ней делать...

- Мистер Синклер, позвольте мне спросить у вас о двух вещах.

- Конечно, - ничего не подозревая, ответил я.

- Первое: слышали ли Вы такое слово - "похищение"? И второе: знаете ли Вы хорошего адвоката?

Должно быть, моя нижняя челюсть отвисла до самого прилавка, прежде чем я закричал:

- Похищение? Черт возьми! Разве я говорил что-нибудь о похищении? Я просто зарабатываю свои доллары, а Вы обвиняете меня в каком-то похищении!

Я не мог поверить своим ушам. Этот шериф спрашивал меня, знаю ли я хорошего адвоката, и фактически предъявлял мне обвинение в похищении! Вот дерьмо! Я летаю, как многие сотни пилотов-частников, над всеми Соединенными Штатами, делаю свой маленький бизнес, и некогда не имел проблем с законом!

- Мистер Синклер, послушайте меня очень внимательно, прежде чем унесете отсюда свою задницу, - продолжал шериф, когда я, наконец, успокоился вновь обрел способность что-либо воспринимать. - Этот Дорнсон, как Вы говорите, не показывал Вам никакого удостоверения, а девушка была в браслетах, когда Вы ее увидели? Так?

- Да, сэр. Он привез ее в автомобиле, припарковал его недалеко от стоянки моего самолета, а когда конвоировал ее к самолету, она уже была в цепях, наручниках и кандалах, - как можно спокойней объяснил я.

- Она давала Вам понять или делала Вам какие-нибудь знаки, что идет с Дорнсоном по принуждению? Сопротивлялась ли она?

- Послушайте, шериф, Дорнсон - очень крупный парень, фунтов триста тридцать-триста сорок, а в девушке этих самых фунтов не больше ста двадцати. Он держал ее за руку, а она была скована по рукам и ногам, как я Вам уже описал. Может, она и пыталась сопротивляться, но силовое и весовое соотношение не в ее пользу, если Вы это имеете в виду.

Последовала еще одна длинная пауза, прежде чем он снова заговорил.

- Мистер Синклер, вот что я Вам скажу. Почему-то я Вам склонен верить. Похоже, Вы сами - жертва преступления. Но Вы себя изначально неправильно повели, увидев конвоируемую девушку, ничего Вам не объясняя, ни зачем ее везут в Топику, ни почему на ней наручники. Как только Вы увидели ее в таком положении, в Вашей голове должны были сработать сигналы, что здесь что-то нечисто. Вы должны были тут же начать задавать вопросы. Вы пошли на большой риск. Законное конвоирование осуществляется на самолетах государственных авиакомпаний. Уже за это "федералы" Вас запросто возьмут в оборот. Теперь, предположим, этот Дорнсон - не полицейский, и даже не частный детектив, он удерживает заложницу, похитил девушку у богатых родителей с целью выкупа и угрожал ей, если она не полетит с ним в Топику. Этот приятель втянул Вас в дело, против которого может быть выдвинуто серьезное обвинение. Фактически Вы - инструмент совершения возможного преступления. Вы видите, я с Вами достаточно откровенен.

Конечно, все так и было, и были те сигналы в моей голове, что здесь что-то нечисто. Но возможность получить деньги затуманила мой рассудок. Все тревоги отошли на второй план, как только я почувствовал холодок монет в моих карманах. Вы можете смело назвать это жадностью, и не ошибетесь. Знал бы я откуда ждать беды...

- Да, шериф. Что произошло, то произошло. То было утром, а что - теперь? Можете Вы мне посоветовать что-нибудь другое, кроме того, чтобы я подыскал себе хорошего адвоката?

Если вам понравился рассказ и вы хотите прочитать его полностью - скачайте его из нашей библиотеки.


Дата: 2019-06-30 22:08:22  Размер: 56.3 Кб  Скачать

Поделиться книгой или рассказом:



Вернуться Список категорий Рубрики: БДСМ бондаж BDSM рассказы Арсений Кандалин наручники
Работает на: Amiro CMS