BDSM в России - БДСМ Библиотека, эротические рассказы
Мобильная версия

Запрещено для детей! Данный сайт не предназначен для просмотра лицами, не достигшими 18 лет. Если Вам нет 18 лет - мы просим Вас немедленно покинуть сайт. Оставаясь на страницах сайта - Вы подтверждаете, что Вам 18 лет и более.

BDSM в России  /  Библиотека



  Версия для печати

В разделе БДСМ Библиотека представлена коллекция разнообразной литературы на тему БДСМ, фетиш и околотематических направлений, эротические и БДСМ рассказы. Материалы этого раздела представлены исключительно в ознакомительных целях. Все авторские права сохраняются за правообладателем. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления запрещено. Если, после предварительного ознакомления, Вам понравилось какое-либо произведение - Вы можете приобрести его по приведенным ссылкам.

Рассказы

В этой рубрике опубликовано большое количество БДСМ Рассказов и BDSM Историй различных направлений и жанров.
Если вы являетесь автором и желаете добавить свой БДСМ Рассказ или историю в нашу библиотеку - свяжитесь с нами через форму обратной связи или воспользуйтесь контактами на главной странице сайта. Мы будем рады новым авторам!
ВНИМАНИЕ! В отдельных рассказах могут присутствовать элементы жестокости и не принятия принципа БРД (Безопасность, Разумность, Добровольность), они не являются чистым БДСМ, а, в некоторых случаях, и вообще не относятся к БДСМ! Автор рассказа, просто выразил, таким образом, свои тайные эротические фантазии и ни коим образом не призывает к воплощению данных действий в жизни! Следует ВСЕГДА различать и осознавать где начинаются фантазии и где реальная жизнь.

ZIP Арсений Кандалин - Исповедь о странной страсти

Автор: Арсений Кандалин

Вместо предисловия

Всякий раз, когда я встречаю эту женщину, я в сотый, если не в тысячный, раз сожалею, что женился второй раз. Ну ладно, один раз следовало это сделать, жениться. Хотя бы для того, чтобы убедиться в том, что не стоило делать этого вообще. Но второй раз… Да нет, что это я? Если трезво посмотреть на свой второй брак, то в нём больше хорошего, чем плохого. Пожалуй, что даже значительно больше. Жена красива, в меру умна. Но…, но… А может быть просто я морально неустойчив и непостоянен в чувствах? Может и так. Но винить себя за это и заниматься самобичеванием… Ни за что! Себя я очень люблю. Даже когда я не прав…, я – прав. Не помню, у кого, я прочитал на этот счёт мысль: «Смысл отношений с выбранной женщиной состоит в том, чтобы быть с ней только тогда, когда её хочешь. А в браке ты, увы, должен быть с ней в те моменты, когда она тебе безразлична, ради того, чтобы она была рядом, когда ты её захочешь». Я с этим согласен, и не надо самому себе лгать!

Итак, о чём это я? Ах, да, о ней, при встрече с которой мне остаётся разве что фантазировать. Для удобства повествования надо дать ей имя. Нет, оно у неё есть, но по нему другие быстро вычислят, о ком идёт речь! Разве ханжествующему миру можно поверять свои тайны? Нет, никогда мир не узнает её настоящего имени. Я буду называть её Ева. Почему так? Ну, потому, что начальная буква этого псевдонима совпадает с начальной буквой её настоящего полного имени. Есть, конечно, и другие имена на «Е», но они показались мне неинтересными и какими-то «сермяжными».

Ей за тридцать. Она красива, на мой взгляд, хотя некоторые со мной о её внешних данных спорят, но достаточно чёткой аргументации при этом не приводят и съезжают на обсуждение физиономических данных. Вообще, наш брат мужчина очень часто ругает внешние данные женщин, если те (женщины) не отвечают нам взаимными симпатиями или сам чувствует перед предметом своего тайного вожделения этакую несостоятельность, боязнь быть отвергнутым. И начинаем мы подобно лисе из известной басни хаять то, что нам просто оказалось недоступным. Я знаю одного такого, который долго распускал слюни вожделения, видя Еву, но, видимо, однажды попробовал выйти с ней, образно выражаясь, на «расстояние пистолетного выстрела» и промахнулся, а признаться самому себе в том, что сам не очень горазд, духу не хватило. И стал он с того момента, находясь в кругу мужчин-сослуживцев, нелестно отзываться о внешности Евы. Ну да Бог ему судья. Я не пытался вывести его на чистую воду при таких выступлениях, так как сам о его былой страсти знаю только понаслышке. А мне очень нравится Ева, нравится и внешностью, и умом. Есть у Евы подруга Стелла (это тоже псевдоним, использованный мною по тем же соображениям, о которых уже говорил). Она очень красива, не буду лукавить, красивее Евы, но желания сблизиться с ней у меня ни разу не возникло, может, срабатывал некий «предохранитель», суть которого, на мой взгляд, такова. Фенотип Стеллы (то есть внешний облик), сочетающий в себе весь набор черт, делающих женщину красавицей, оказался вдобавок почти совершенно асексуальным. Именно за счёт своей идеальности. Так же, как асексуальна, на мой взгляд, статуя Афродиты Таврической в Эрмитаже. Изумительно гармонична, прекрасна, куда до неё Венере Милосской, но – способна вызвать соответствующие эмоции разве что у подростка. Нормальный мужик подсознательно не верит в реальность идеального образа, как не верит, допустим, шансу выиграть «Волгу» за тридцать копеек. Женщина попроще воспринимается нормально, а суперзвезда, да ещё холодновато-надменная… Не к нашему рылу крыльцо.

Мне очень нравятся серые глаза Евы (хотя, может они и не серые, но у меня не хватает смелости рассмотреть их получше). Часто в коридоре я встречаюсь с этими глазами. Они внимательные, широко открытые, с выражением какой-то недосказанности, словно она, увидев тебя, хотела что-то сказать, но в последний момент отказалась от этой затеи.

Нравятся её ноги с красивыми икрами, всегда обтянутые чёрными чулками или колготками и обутые в классические туфельки на «шпильке», с красивыми коленями, не прикрытыми длинной юбкой, с возбуждающе красивыми бёдрами, оголяющимися, когда Ева сидит, положив ногу на ногу, нравятся ягодицы, рельефно выступающие из-под материала юбки. Когда мы идём по коридору нашей конторы, я часто пристраиваюсь позади Евы и любуюсь красотой и сексуальностью её фигуры. Ева и сама знает о достоинствах своих красивых ног, поэтому носит короткие юбки, не скрывающие икры, колени и нижнюю часть бёдер, и всегда обтягивает их чёрными колготками. Особенно мне нравится, когда это чёрные непрозрачные, как их ещё называют, «велюровые», колготки. В этих случаях я едва сдерживаюсь от соблазна прикоснуться к ногам Евы, погладить их, отчего фантазии мои становятся ещё смелее, развратнее и… жёстче. Мне нравится, что Ева, находясь в конторе, никогда не обувается в удобные туфли с тупыми носками и некрасивыми массивными каблуками, а подчёркивает сексуальность своих ног классическими туфельками на «шпильках». Я не сразу смог оценить красоту и сексуальность ног Евы. Когда я только пришёл работать в нашу контору, была зима и посленовогодняя спячка, та самая, во время которой в конторе ни души, а стало быть, и нет необходимости выставлять свои достоинства (а они у Евы несомненны) напоказ. Она ходила в зимних сапогах и тёплых колготках, да и сама показывалась редко, а потом и вовсе на какое-то время исчезла в командировку. Но вот контора наполнилась народом, командировка закончилась, и однажды в коридоре я встретил Еву. Мой шейный остеохондроз не позволил мне проводить её взглядом. А посмотреть было на что: пара точёных ножек на «шпильках» выбивали из деревянного, покрытого линолеумом пола решительную дробь, двигаясь мне навстречу. Наверное, Ева была первой женщиной, чью красоту я отметил, придя работать в нашу контору. Странно, но именно после той встречи мне стало интересно ходить на службу.

Мне нравится стрижка у Евы и цвет её волос. Они, предположительно, тёмно-русые, пряди стрижки мелированы, уложены и закреплены в нарочитом беспорядке. Когда я прихожу в её кабинет и вижу склонённую над столом голову Евы, мне хочется подойти к ней, сидящей, со спины, взять её подбородок в свои сухие тёплые ладони и прижать затылок Евы к своей вздыбившейся плоти, прикрытой брюками, запустить пальцы в её волосы и ворошить их, вдыхая их запах и запах её духов.

Полагаю, Ева любит украшения: пальцы её рук унизаны золотыми кольцами и перстнями, на шее всегда висит какая-нибудь золотая цепочка с крестиком или кулоном. Я очень равнодушен к подобного рода погремушкам и считаю, что её красоту гораздо лучше бы подчёркивала сталь наручников, кандалов и ошейника. Еве нравится нравиться, и это правильно, ведь она обладает красотой, которая не вечна, поэтому жить стремится, что называется, «на всё катушку».

Но что это я всё о внешности Евы. У неё есть душа. А вот душа-то её для меня – потёмки. Я хотел бы познать эту душу, но для этого нужно общение с ней, общение длительное и накоротке. А вот с этим - проблемы. Ева не принадлежит себе. Она умна, обаятельна и привлекательна, и это притягивает к ней многих, возле неё всё время кто-то. В конторе нашей быть длительное время мужчине рядом с женщиной – создавать лишний повод для судов-пересудов. Не хочется, чтобы имя её и моё затиралось ханжами, которые не допускают к себе мысли о том, что между мужчиной и женщиной может быть дружба, а не только постель. Хотя, кто решил, что дружба между мужчиной и женщиной – это и постель тоже? Все эти разговоры, самопожертвование во имя дружбы – и отсутствие интимных отношений?.. А не будут ли крепче первые без последних? Я очень хотел бы сдружиться с Евой, но люди…, но злые языки…! Они изгадят всё самое чистое и часто оттого, что сами на подобное не способны. Может это любовь? А можно ли любить то, чего не знаешь? Я не знаю, поэтому, когда я вижу Еву, когда думаю о ней, я фантазирую.

Когда же впервые в моих фантазиях появилась связанная по рукам и ногам Ева? Да, наверное, сразу, как только меня осенило, что она очень красива. Вообще, любая красивая женщина мною воспринимается, не иначе, как потенциальная рабыня, наложница, пленница. Ева – не исключение. Внешне боготворя красавиц, я в подсознании своём заключал их в самые мрачные темницы, трюмы пиратских кораблей и золочёные клетки гаремов. Зачем, для чего? Наверное, как раз для того, чтобы они были рядом тогда, когда я этого захочу. Но они-то быть со мной рядом не хотят, во всяком случае, далеко не всегда. Выход один: похитить, пленить, поработить, заключить в клетку, в темницу, в цепи и верёвки… Все красивые женщины, которые встречались в моей жизни, в моих снах оказывались похищенными мною, пленёнными, перекинутыми поперёк седла или втиснутыми в багажник автомобиля. При этом я обязательно туго связывал их тела верёвками. На их красивые ноги моим воспалённым воображением набивались тяжёлые дубовые колодки, а их прекрасная непокорность укрощалась мною с помощью кнутов, плетей и хлыстов. Их красивые чувственные губы оказывались растянутыми самыми хитроумными кляпами, а изящные шеи оказывались в объятиях разнообразных ошейников – от грубых стальных до широких кожаных, широких настолько, что мои прекрасные пленницы не могли опустить своих очаровательных головок.

Я помню, как ко мне пришло ЭТО. Сцены похищения или пленения красавиц, принцесс и царевен были самыми волнующими для меня в детских сказках. Сердце моё сладко замирало, когда какая-нибудь Елена Прекрасная оказывалась прикованной толстой цепью в мрачном подземелье Змея Горыныча или Кощея Бессмертного, и я очень расстраивался, когда добрый молодец всё-таки добирался до этого подземелья и освобождал прекрасную пленницу от оков. Я всегда хотел продолжения этих мрачных, но милых сердцу моему глав. Потом был фильм «Кавказская пленница» с красавицей Натальей Варлей в роли спортсменки, комсомолки и активистки Нины. Фильм заканчивался, а полнобёдрая (в стиле 60-х) фигурка Нины, опутанная толстыми верёвками, ещё долго стояла перед моими глазами. Как я тогда хотел оказаться на месте Шурика и впиться своими губами в губы моей пленницы, ощутить под ладонями тугую и тёплую плоть её полноватых бёдер, обтянутых тёмно-синими колготками и изборождённых вмятинами от впившихся в эту плоть верёвок!

С того времени любая красивая женщина или девушка, так или иначе оставлявшая след или мимолётное воспоминание в моей жизни, в моих снах оказывалась моей пленницей. Я ласкал и мучил её туго стянутое верёвками красивое тело, я держал в своих руках её изящную ступню, обутую в туфельку на высокой «шпильке», покрывал её поцелуями, а потом столь же трепетно заключал лодыжку этого верха совершенства в браслет кандалов или перетягивал эту лодыжку с лодыжкой другой ноги верёвками. Я стал любить свои сны и желать их. Ведь только в них я мог позволить себе ВСЁ. Только во сне я мог держать в своих руках запястья рук объекта своего обожания, защёлкивать на этих нежных запястьях сверкающие браслеты наручников. Ах, сны, сны! Эти неуправляемые фантастические видения, которых так ждёшь с приходом ночи!

Я стал зарисовывать эти видения, но получалось плохо. Вот когда я пожалел, что не посещал в детстве какой-нибудь художественной школы. Хотя нет, некоторые рисунки с моими пленёнными красотками я сохранил, и иногда достаю их, чтобы фантазии вновь будоражили моё сознание и пополнялись новыми лицами и сюжетами. Но есть другое, что у меня получается лучше, нежели рисование. Ещё учась в школе, я констатировал у себя недюжинные таланты написания сочинений. Когда я впервые познал такое чудо человеческого гения, как INTERNET, и обнаружил в нём огромное количество материала, посвящённого BONDAGE (бондаж – именно так за рубежом называют эротическое лишение свободы), я понял, что таких людей с подобным моему воображением много, тысячи. До этого я сомневался в здравости своего рассудка и занимался самокопанием. Но после посещения страниц мировой компьютерной сети я понял, что таких «больных» – тысячи, десятки тысяч, и они не скрывают своих пристрастий, а значит, ни о какой душевной болезни речь идти не может. Просто мне ЭТО нравится по-другому, нежели, другим, считающим себя нормальными. Они считают себя нормальными, потому что в темноте ночи занимаются со своей женой, любовницей или девушкой по вызову любовью, пребывая в «миссионерской» позе, и так изо дня в день. Скучно-то как!.. Ну да ладно, я о бондаже в INTERNETе… Так вот, помимо рисунков и фотографий со связанными или скованными красавицами на «бондажистских» сайтах есть рассказы-фантазии, которые я стал переводить. Проблема литературного перевода состоит в том, что переводчик должен придерживаться определённой стилистики, не уходя от канвы повествования, должен владеть тонкостями предмета, о котором идёт речь в переводимом оригинале. Я обнаружил, что и сам могу писать вещи не хуже, а даже, по свидетельству моих близких знакомых (друзей у меня нет, и я не стремлюсь ими обзавестись), значительно лучше. Прелесть написания рассказов состоит ещё и в том, что читаемый текст заставляет напрячь воображение (как читателя, так и автора рассказа), в то время как на рисунке всё можно сделать одним росчерком карандаша. И воспринимается этот росчерк легко, но и след в сознании такой росчерк оставляет неглубокий. Может, я и не прав, но это моё мнение и оно мне дорого.

  Итак, фантазии свои я поверяю бумаге: пусть они имеют хотя бы такое воплощение. Так легче жить, чем носить свои чувства в себе. Фантазии приходят разные. Ева и я в этих фантазиях вместе и в разных ипостасях, и на фоне разных событий или декораций. Ева в роли моей пленницы или рабыни окончательно оформилась однажды, когда в моём присутствии мой приятель Никита, о чём-то весело перешучивавшийся с Евой, воскликнул: «Ну, погоди, Ева, встретишься ты мне пьяной и связанной!..» Я сразу представил Еву в связанном виде, и окончательно решился на излияние своих фантазий о Еве на бумаге. Да, именно так: красота Евы только усилится цепями и верёвками, наложенными на её прекрасное тело.

Фантазия 1

В какой-то момент моей жизни в классе я заметил, что чаще и чаще училка изящной словесности не выходит у меня из головы. Она что-то говорит, объясняет у доски, декламирует какие-то стихи, а я не слышу её. Не слышу, но вижу. Не просто вижу, а рассматриваю. Даже, наверное, не рассматриваю, а завороженно смотрю на неё. Она красива, все мои думы о ней и только о ней. Я совсем забыл, что мне надо «тянуться» на медаль, что до выпускных экзаменов остались считанные дни. Скоро Последний звонок, а я думаю о ней, только о ней, о Еве.

Окно класса открыто, тёплый ветерок загибает страницу моей тетради, майский воздух наполнен воробьиным гомоном. Машинально моя рука берёт остро заточенный простой карандаш (терпеть не могу тупые карандаши) и выводит в тетради рисунок Евы в полный рост, повторяя изгибы её стройной невысокой фигуры. Вот изящный изгиб бедра, икры, лодыжки… Я увлёкся и перестал воспринимать окружающую действительность. Удовлетворённо я окидываю взглядом своё творение. Рисую неплохо, и нарисованная на тетрадном листе Ева, кажется, вот-вот заговорит. Нет, чего-то не хватает. Всё так же машинально мой уже подзатупившийся карандаш дорисовывает на лодыжках и запястьях нарисованной Евы широкие браслеты, а на шее - такой же ширины ошейник. Браслеты на запястьях карандаш соединяет цепью, то же он делает с браслетами на лодыжках точёных ножек нашей словесницы, а затем соединяет цепи получившихся кандалов и наручников ещё одной цепью с ошейником на изящной шейке нарисованной Евы. Словно не я, а какой-то невидимый Сарояма1 выводит звенья оков на линованном тетрадном листе. Вот на воображаемой стене невидимого на бумаге подземелья появляется висящее кольцо, продетое в кольцо заделанного в каменную кладку рыма. Ещё одна цепь соединяет ошейник на шее нарисованной мною прекрасной узницы с этим кольцом.

Я не заметил, как куда-то исчез воробьиный гомон за окном, как Ева перестала декламировать стихотворение. Только когда на мой рисунок прекрасной пленницы легла узкая, с унизанными кольцами и перстнями пальцами, рука нашей учительницы изящной словесности, я вышел из оцепенения. И я осознал ужасность момента. Кровь прилила к моему лицу, я почувствовал, как воспламенились мои уши. Поднять голову и посмотреть в серые глаза Евы сил моих уже было явно недостаточно. Как гром среди ясного неба, слова, сказанные Евой: «Арсений, зайдёте ко мне после уроков», вновь ввели меня в оцепенение, из которого я вышел уже нескоро.

Мой мозг работал подобно главной ЭВМ Генштаба времён холодной войны. В нём прокручивались варианты моего дальнейшего поведения. Ворот рубашки вдруг стал тесным, по спине потекли ручейки пота. Вспотеть было от чего. Впереди маячила золотая медаль об окончании средней школы. Какие она даёт преимущества, не стоит даже обсуждать. Многие престижные ВУЗы готовы распахнуть свои двери перед медалистами. На дворе начало 80-ых и медали ещё зарабатываются самими учениками, а не «делаются» их учителями. Я долго и трудно шёл к этой медали. И вот досада! «Головой надо думать, а не членом!» - ругал я сам себя. «Поддался своим чувствам, стал изливать свои фантазии на бумаге! Маньяк-извращенец!» Да, русский язык «великий и могучий», но в нём столько правил правописания, что там орфография – пунктуация, стилистика… Впору схватиться за голову! На какие-то подсказки на экзамене рассчитывать теперь не придётся. Дёрнул меня чёрт нарисовать Еву, да ещё в таком виде!

Звонок с урока звучал для меня не радостной трелью, а ревуном пожарной тревоги в отсеках подводной лодки. Ноги сами потащили меня из школы. Впереди было ещё шесть уроков, но прогул этих уроков был теперь таким незначительным событием, словно проезд на городском автобусе до следующей остановки без билета.

Как-то незаметно для себя я оказался на набережной реки, протекавшей недалеко от школы. Усевшись на откос берега, покрытого недавно вылезшей травкой, я обнял руками колени, на которые положил и свой подбородок и долго смотрел на медленно проплывавший по реке мусор. Потом я лёг на спину, положив голову на портфель и закинув руки за голову, и стал смотреть на проплывавшие надо мной облака. Незаметно для себя я заснул.

Проснулся я от рёва подвесного мотора шедшей вверх по реке моторной лодки. Что это было? Сон или руководство к действию? Я подскочил и отряхнулся. Решение созрело окончательно. Ни минуты не колеблясь, я подхватил портфель и быстро пошёл, нет, почти побежал домой.

Этот чёртов ключ! Этот поганый замок! Эти трясущиеся от нетерпения руки!.. Наконец дверь открыта. Где она, моя заветная копилка? Нет, с деньгами у меня не было особых проблем, родители не особо часто задавали вопросы, на что я прошу деньги, тем более, не так часто и не такие большие суммы я просил у них. Но когда тебе однажды дарят шуточный подарок в виде фарфоровой свинки с прорезью на спине, в которую свободно проходит юбилейный рубль, невольно возникает стремление это залихватски улыбающееся животное наполнить содержимым из «презренного металла». И я прилежно наполнял, а свинка прилежно тяжелела. «Ну что же, Ева, игра стоит моей славной Хавроньи!» – подумал я и, всё так же держа копилку в одной руке, заскочил в кладовку и, гремя инструментами, достал из ящика молоток. Замотав копилку в первую подвернувшуюся под руку тряпку, я, зажмурив глаза, ударил. Денег было более чем достаточно, они весомо оттягивали карман штанов. Вытряхнув учебники из портфеля, я взглянул на часы. «Магазин уже открыт», - подумал я, и, заперев квартиру, выскочил из дому. Мой путь лежал в хозяйственный магазин.

По вполне объяснимым причинам вид любой верёвки у меня всегда вызывает ассоциативные видения: связанные руки и ноги прекрасных пленниц, верёвки, вдавившиеся в желанную плоть. Сердце моё сладко замирало, когда я смотрел на эти мотки верёвок разного сечения и плетения, разложенные на витрине хозяйственного магазина. Перед глазами вставала картина, как мои руки виток к витку укладывают верёвку вокруг изящных, обтянутых чёрными «велюровыми» колготками, лодыжек Евы. Вот мои руки завершают свою работу, ужесточив витки верёвки поперечной подпругой между связанными лодыжками… Я чувствовал сладкое подрагивание вздыбившейся «до звона» плоти в своих брюках, и с сожалением отходил, сознавая несбыточность своих фантазий. Не то, чтобы я был стеснён в средствах, просто не имело смысла приобретать эти верёвки, если мои руки никогда не коснутся предмета моего обожания.

Но сегодня произошло, то, что заставило меня, решительно миновав заветную витрину, сразу подойти к прилавку. Продавщица положила передо мной три бухты восьмимиллиметровой мягкой хлопчатобумажной верёвки. В каждой бухте оказалось по двадцать пять метров. «Этого больше, чем достаточно», - прикинул я в уме, и уложил эти бухты в своём портфеле. Взглянув на часы, я решил, что времени ещё вполне достаточно, чтобы основательно подготовиться к намеченной акции.

Дома я разрезал одну из купленных бухт на шесть двухметровых отрезков, один десятиметровый, и у меня ещё остался один трёхметровый отрезок. Две остальных бухты я распутал и уложил так, чтобы мне не пришлось возиться с их распутыванием на месте. Один из двухметровых отрезков верёвки я покрыл через каждые пять сантиметров узлами, оставив свободным от узлов участок сантиметров двадцать пять. На этом покрытом узлами отрезке верёвки я сделал затягивающуюся петлю. Узлы делали затягивание этой петли ступенчатым. Обратное скольжение горловины петли стопорилось узлом, через который горловина могла проскочить только будучи перпендикулярно расположенной по отношению к верёвке, по которой скользила. Если же горловина переламывалась по отношению к верёвке, узел, через который она только что проскакивала, запирал её. Получилась удавка с пошаговым фиксированием затягивания. Жуткая вещь, если представить её действие.

Покопавшись в старых тряпках и кусках ткани, оставшихся от отрезов, использовавшихся для шитья, я выбрал длинный кусок чёрного шифона и кусок чёрного шёлка.

Далее я принялся за подготовку фотооборудования. Зарядил в фотоаппарат новую чёрно-белую плёнку, вставил в блок питания «свежие» батарейки, проверил работы вспышки, подобрал нужный объектив. Затем проверил хранящиеся в ванной комнате готовые растворы. Я давно увлёкся фотографией и поэтому всегда держал наготове необходимые растворы для проявки фотоплёнки и изготовления фотоотпечатков.


Дата: 2016-01-10 00:30:37  Размер: 91.7 Кб  Скачать



Поделиться книгой или рассказом:



Вернуться Список категорий Рубрики: БДСМ бондаж BDSM рассказы Арсений Кандалин кандалы
Работает на: Amiro CMS
Русская эротика